Как хорошо
Молодым быть и верить
В невозможность
Привычного счастья
Пугать воробьёв
Лоснящейся мордой
И голову топить локально
В тазике горячей воды
Мыть чтоб
От чёрной вши
И серых суточных облезлостей
Докрасна почёсывая
Душевные травмы
Поправляя трепетно
Вбитый
В затылок
Опасный
ГВОЗДЬ!
Жемчужная блевотина минутных настроений.
Остывшие ладошки самых бурных оваций.
Цветная чепуха отживших прочь поколений.
Заурядный позор возможных цивилизаций.
Опасных рассуждений феерический хохот.
Петля самообмана затянулась на шее.
Смешной аттракциончик постоять перед Богом
Равняется синдрому размагниченной лени.
О, были бы убоги – не узнали бы цену.
Да были бы правдивы – не увязли бы в луже.
Отбойным молоточком по кривому колену
Нас бьёт весёлый доктор – добрый, сладенький Ужас.
Опасные развилки, перекрёстки, прорехи.
Застрявшие в могилах беспокойные люди.
Для пущего веселья, для всеобщей потехи –
Головушка пророка на узорчатом блюде.
Да были бы как звери – сохранили бы тело.
Да были бы как камни – безуспешно катаясь.
Да были бы как бомба – сотворили бы дело:
Без лицедейства, не дыбясь, не плача, не каясь.
Я и город: мы так непохожи…
Где слиянье заветное душ?
Где то чувство – под ногтем и кожей –
Что мы вместе, от неба до луж?
Вот гляжу в его лица и знаю:
Все – чужие. И я в том числе:
Сам себе. Новый день открываю,
Как страницу в пустом словаре
Безвозвратно ушедших наречий
Тех народов, что были до нас:
Чьих уж тайн отгорели все свечи,
А величия пламень – погас.
Отвечая реалиям часа,
Будем помнить – наступит момент,
И Вселенной тревожная масса
Нас раздавит в зияющий свет.
Лишь тогда над фонарным безбрежьем
Я пройду в радость узнанных лиц.
И полягу здесь саваном снежным,
И проклюнусь рыданием птиц.
Крылатые качели, куда вы улетели?
В прекрасное далёко ли, в Город Золотой?
Крылатые качели стрелою просвистели –
Ржавеющей стрелою над буйной головой.
Больное поколение всё бредит заграницей:
Крылатые качели, вы, может, уже там?
Больное поколение беспечно веселится.
Пока ди-джей за пультом – всё будет тара-рам!
Лесной олень исполнил своё предназначенье:
С него содрали шкуру и сделали бульон.
Его судьба достойна великого почтенья!
Кто там висит на стенке? Конечно, это он.
Наш милый Чебурашка и ты, премудрый Гена,
Где вы, друзья до гроба? Живёте ли ещё?
В ответ мне: Чебурашка уж стал миллионером,
Ну Гена… ах, друг Гена… скитается бомжом.
Таких историй валом на нашей строй-площадке,
Где дети из Союза бурят капитализм.
Надеются – всё будет спокойно, тихо, сладко:
Что ж, видимо, им снова вкурили не тот «-изм».